• Narrow screen resolution
  • Wide screen resolution
  • Increase font size
  • Decrease font size
  • Default font size
  • default color
  • green color
  • blue color
Member Area
You are here: Главная arrow Дoкумeнты arrow Протокол судебного заседания (2.11.1945)

Протокол судебного заседания (2.11.1945)

Копия
ПРОТОКОЛ судебного заседания
1945 года ноября 2 дня Военный Трибунал Кишиневского гарнизона в закрытом судебном заседании в г.Кишиневе в составе:
Председательствующего - капитана юстиции Богомягкова,
Членов - гв.капитана Антонова,
гв. лейтенанта Худова
При секретаре - гв.мл.лейтенанте Кузнецове
Судебное заседание открывается в 10 час. 00 мин.


Председательствующий объявляет, что будет рассматриваться дело № 0658 по обвинению Оболенского-Судейкина в преступлении, предусмотренном ст. 54-1"б" УК РСФСР.

 

Секретарь доложил, что подсудимый,содержавшийся под стражей, в зал судебного заседания доставлен конвоем.

Председательствующий удостоверяется в самоличности подсудимого. Подсудимый Оболенский-Судейкин о себе показал: "Я, Оболенский-Судейкий Леонид Леонидович, 1902 года рождения, уроженец города Арзамас, Горьковской области, житель поселка Жаворонки Звенигородского района Московской области, происхождения из служащих, служащий, русский, образование среднее, беспартийный, женат, жена Судейкина-Оболенская, Клавдия Александровна, проживает г.Москва, ул.Красноармейская до[м] 6 кв.1, детей нет, ранее не судим, до Отечественной войны 1941 года работал доцентом Московского института кинематографии. В 1941 году был призван в ряды народного ополчения гор.Москвы Ростокинского района и направлен на фронт. В боях не участвовал, ранений не имел, наград нет. Родственников в Красной Армии нет, репресированных среди родных нет. Арестован 9 июля 1945 года, с обвинительным заключением ознакомлен 28 октября 1945 года."

 

Председательствующий объявляет состав суда и спрашивает подсудимого[,] заявляет ли он отвод кому-либо из состава суда.

 

Подсудимый Оболенский-Судейкин ответил: "Отвод составу суда не заявляю".

 

Председательствующий разъясняет подсудимому процессуальные права, предусмотренные ст.ст. 254,258 УПК РСФСР и спрашивает его, понятны ли ему разъясненные права и какие он имеет ходатайства до начала судебного следствия.

Подсудимый Оболенский-Судейкин ответил: "Разъясненные мне права понятны. Ходатайств не имею".

Суд приступает к судебному следствию.

 

Председательствующий оглашает обвинительное заключение и определение подготовительного заседания, разъясняет подсудимому сущность предъявленного ему обвинения и спрашивает его, понятно ли ему в чем его обвиняют, признает ли он себя виновным и делает ли давать показания суду.

 

Подсудимый Оболенский-Судейкин ответил: "В чём меня обвиняют, мне понятно, виновным себя признаю, показания давать желаю".


ПОКАЗАНИЯ подсудимого Оболенского-Судейкина:

В 1941 году в июле месяце я добровольно вступил в народное ополчение г.Москвы Ростокинского района, находясь в 38 полку народного ополчения, я вместе с полком занимался работой по сооружению оборонительных укреплений, на всем протяжении движения народного ополчения от Москвы до Смоленской области. В районе г.Доргобуш Смоленской области наш 38 полк народного ополчения имел длительный отдых. В конце сентября 1941 года меня назначают руководителем Киносъёмочной группы, которая находилась при 38 полку народного ополчения. В обязанности киносъёмочной группы входила съёмка боевых действий на фронте. В первых числах октября 1941 года наша дивизия народного ополчения вступила в бой в 40 километрах восточнее Смоленска. Два полка нашей дивизии были разгромлены, а наш 38 полк в беспорядке отступал в сторону города Гжатска, я в это время со своей киносъёмочной группой двигался в обозе сан-роты, которой командовал в то время врач Крук. Отступая в район г.Гжатска, наша колонна неоднократно подвергалась бомбежке с воздуха немецкими самолетами. Особенно сильной бомбежке мы подверглись севернее Ярцева, где я спрятался в щель. После бомбежки я услышал автоматные очереди и ружейную стрельбу. Через некоторое время к моей щели подошел немецкий солдат и предложил сдаться в плен, предложение немецкого солдата я выполнил, оружия я при себе не имел. Я винтовку закопал ещё раньше, я имел один штык от польской винтовки, который отдал немецкому солдату. После того, как я вылез из щели, немецкий солдат обыскал меня и направил к группе других пленных. После этого я был направлен среди других военнопленных в г.Смоленск, лагерь военнопленных.

 

Из лагеря г.Смоленска меня и еще 100 человек направили в Красный Бор для разгрузки платформ от горючего. Мне немецкий капитан, руководивший разгрузкой, предложил работать у него за питание, я его предложение перевел остальным 100 человекам и после чего мы все дали своё согласие работать у него в автоколонне. Автоколонна эта называлась Д.Р.-353.

 

В ноябре месяце 1941 года я в составе автоколонны переехал в г.Южов, где пробыл до января 1942 года, а в январе 1942 года из города Южов автоколонна, в том числе и я переехали на ст. Чепляево Калининской области, где пробыли до февраля 1942 года. В феврале 1942 года меня перевели в мастерскую автоколонны ДР-353, передислоцировавшуюся в гор.Рославль. 10 апреля 1942 года наша автоколонна дошла своим ходом до Орши, где погрузились в эшалон и отправились в гор.Мюнхен на завод Файмет. Работая на заводе Файмет в гор.Мюнхене, узнал, что пришел приказ, в котором говорится, всех военнопленных направить в лагеря для военнопленных, и после чего нас 100 чел. военнопленных, работающих на заводе Файн, передали в лагерь военнопленных.

 

В этом лагере находились также английские и французские военнопленные, хождение по лагерю было свободное и я, зная французский язык, имел возможность разговаривать с французами. Из их разговоров я узнал, что посылкой на работу занимаются французские представители, с которыми я договорился, чтобы при первой возможности меня послали работать в автоколонну ДР-353. В июле 1942 года я с группой военнопленных был направлен в автоколонну ДР-353, с которой вскоре был направлен на Воронежский фронт, где наша автоколонна была разбита и остатки её были переброшены на Сталинградский фронт, где окончательно были добиты. Воспользовавшись тяжелым положением автоколонны, я бежал и шел вдоль фронта на юг. Дойдя до ст. Лозной, я остановился и зашел в один дом покушать, в это время через станцию проезжал немецкий обоз. Немцы заметили меня, спросили, кто я и, узнав, что я военнопленный, они забрали меня, посадили на подводу, сделали ездовым. Обоз, в котором я находился, принадлежал 67 саксонской дивизии, который двигался в сторону Днепропетровска. В районе Днепропетровска наш обоз расформировали и с этого времени нам всем военнопленным, находившимся при обозе, выдали удостоверения, где было указано, что мы являемся "Хиви", что означало "Добровольный помощник немецкой армии". Хиви получило целый немецкий полк солдат. После этого меня перевели в ветеринарную роту, где я с группой немцев получил назначение сопровождать лошадей в район Харцизска. В группу сопровождающих входило 15 чел. немцев и 20 чел. русских.

 

На вопрос председательствующего подсудимый Оболенский-Судейкин ответил: "Хиви получил не солдатскую книжку, а удостоверение личности. Так же получал солдатскую лайку, форму немецкого солдата и 10 марок в 12 дней".

 

В ветеринарной роте я пробыл до июля 1943 года, со старшим лейтенантом Ханжук я познакомился при следующих условиях. Однажды Ханжух прибыл в нашу ветеринарную роту с целью обследования политического состояния в нашей роте и на этой почве у нас с ним произошел разговор.

 

В своем разговоре со мной Ханжух сказал, что я могу вернуться домой с честью, для этого нужно вступить во Власовскую армию. После чего он мне дал открытое письмо Власова и велел мне его прочитать по-русски остальным военнопленным, а потом перевести ему по-немецки. Мне кажется, что он хотел меня испытать, насколько я знаю немецкий язык и как умею переводить. После того, как я прочитал письмо и перевел его, он сказал мне, что здесь недалеко находится русский офицер связи от Власова, с которым он меня может познакомить. В ответ я ему сказал "С удовольствием". Вскоре я познакомился с Яруцким, старший лейтенант Яруцкий был офицером связи от армии Власова. В первый день знакомства с ним, он мне предложил работать у него переводчиком и секретарем. Совместно работая с ним, я узнал, что Яруцкий занимается активно агитационно-пропагандистской деятельностью среди военнопленных, вербуя их в армию предателя Власова. В то же время Яруцкий являлся командиром роты РОА, которую он сам лично формировал из военнопленных, давших своё согласие служить в армии предателя Власова.

 

Моя помощь Ярускому заключалась в том, что я помогал ему вербовать среди военнопленных красноармейцев и офицеров в армию Власова, помогал редактировать агитационные листовки, которые после забрасывались в расположение Красной Армии. Однажды, так же по поручению Яруцкого, выехал на передний край немецкой обороны и перед микрофоном произносил речи, направленные на разложение Красной Армии. Один раз я выступал перед микрофоном с программным письмом русского комитета, главой которого являлся предатель - генерал Малышкин.

 

На вопрос председательствующего подсудимый Оболенский-Судейкин ответил: "Яруцкий и я располагались в районе дер. Есауловка. Выступая перед микрофоном от себя ничего не говорил. У Яруцкого я пробыл до конца июля 1943 года. В конце июля 1943 года ввиду успешного наступления Красной Армии, рота "РОА" была расформирована и Яруцкий выехал на фронт, а меня перевели в ветеринарную роту.Вместе с вет.ротой я отступил вплоть до Бессарабии и остановились в деревне Ровнели. Аккерминовского уезда. В конце июля 1944 года в селе Ниловка Бородинского района открылся дом отдыха, организованный немцами, для отдыхающих "Хиви" (русских добровольцев). Меня по приказанию генерала Келлер, назначили завхозом этого дом отдыха. Приступая к своим обязанностям, я в первую очередь произвел ремонт помещения, и к моменту открытия дом-отдыха приехала первая партия отдыхающих "Хиви" в количестве 30 человек. На открытие дом отдыха приехал сам генерал Келлер, который перед отдыхающими произнёс реч насыщенную призывами к "Хиви" вступать добровольно в немецкую армию.

 

Перед тем, как уехать из дома отдыха генерал Келлер дал мне задание проводить частные беседы с отдыхающими, [выяснять] отношение русских добровольцев к немецким солдатам. Почему возникают недовольства среди русских добровольцев. Выполняя задание Келлера, я проводил частные беседы среди отдыхающих. Вот, например, я узнал, что среди отдыхающих есть люди, которые были на фронте и дрались против Красной Армии. Я об этом доложил генералу Келлеру через фельдфебеля Ниман, который также находился при доме отдыха. В результате чего один человек получил звание ефрейтора, I чел был направлен в школу пропагандистов и I чел. получил награду. Это всё делалось с целью вербовки в немецкую армию. Я также выявлял недовольство среди отдыхающих и почему они возникали и выяснялось, что русские добровольцы, находясь в немецких частях, получали маленькую зарплату и пло-хую одежду. Я об этом также доложил Келлеру, который выдавал мне деньги и обмундирование, а я раздавал "Хиви" и говорил им, что немецкое командование заботится о вас. Также я занимался читкой немецкой газеты и литературы среди отдыхающих.

 

На вопрос председательствующего подсудимый Оболенский-Судейкин ответил: "Генерал Келлер являлся командиром 306 пехотной дивизии. Я с ним познакомился еще будучи у Яруцкого, когда Яруцкий был вызван Келлером, а я был взят Яруцким в качестве переводчика. В дом отдыхе отдыхали 4 раза по 30 человек. Да, получается так, что производил в доме отдыха вербовку в немецкую армию.

 

После того, как отправили последнюю партию отдыхающих, положение в доме отдыха стало тревожное, во-первых, порвалась связь со штабом 306 дивизии и перестали поступать отдыхающие в дом отдыха.

 

24 августа был получен приказ от капитана Альтаузена, обоз которого стоял в Антоновке, погрузить дом отдыха на подводы и ждать приказа на движение. Обстановка была напряженная. 25 августа немцы побежали из Антоновки, я с подводами дома отдыха вместе с обозом тыла 306-й дивизии двинулся на запад, потом повернул на север и в Таракли сделали привал, где вместе с поваром Володей слушали радио и узнали, что происходит в действительности. Войска Белорусского фронта стремительно продвигались вперед и мы с Володей решил бежать. Зная о том, что рано или поздно мне придется отвечать пере< советским законом, я всё же решил остаться на Родине, а не идти с немцами. Я пошел обратно в сторону России. К утру я дошел до стани Комрат. Из Домрата пришел в село Бенбехтер, где у одного крестьянина сменял свою военную форму на гражданское платье и спросил у него, где есть монастырь. Он мне сказал, что монастырь есть в городе Килия. После этого я пришел в Килию, но монастырь в Килии был старообрядский и мне в него идти было нельзя, я был православный. Я тогда спросил, где есть православный монастырь. Мне сказали,что православный монастырь есть в Бендеры, и я свой путь направил в Бендеры. Не доходя до Бендер, я узнал, что есть монастырь в Кацканах, я пришел в Кацканы и стал просить настоятеля монастыря о принятии меня в монастырь, настоятель меня принял. На первых порах в монастыре я выполнял работу, колол дрова, помогал на кухне, а потом пришли монахи, которые раньше выполняли эту работу, и меня освободили от этой работы. Вскоре я заболел и заболел тяжело, но меня вылечили. В 1945 году я постригся в Монахи и тем самым отрекся от всего.

 

На вопрос председательствующего подсудимый ответил: "Присягу я принимал, когда поступил в народное ополчение. Подписку о верности немцам я давал, когда стал "Хиви". Бороду я отрастил, когда был в плену у немцев. Свой уход в монастырь квалифицирую так. Совершенная потеря мужества перед наступающей расплатой, оттянуть расплату. В монастыре я сменил свою фамилию на фамилию своей жены "Судейкин".

Да! В доме отдыха поручили надзор казахам за отдыхающими. Солдатом "РОА" я не был. С полковником Ярипудом я не встречался, но готовил ему встречу в доме отдыха. Свои показания, данные на предварительном следствии, я подтверждаю.

 

Да! Я признаю себя виновным в том, что изменил Родине, помогал немцам в борьбе против советских войск.

На вопрос председательствующего, чем желаете дополнить судебное следствие, подсудимый Оболенский-Судейкин ответил: "Судебное следствие дополнить нечем."

 

Председательствующий объявляет судебное следствие законченным и представляет последнее слово подсудимому.

Подсудимый Оболенский-Судейкин в своем слове сказал: "Прошу Военный Трибунал дать мне возможность жить, перед Родиной, перед женой, которую я люблю, свою жизнь я окуплю на любых работах и буду стараться загладить свои изменнические действия перед Родиной."

 

В 13 часов 15 минут суд удаляется в совещательную комнату для вынесения приговора.

В 14 часов 00 мин. председательствующий оглашает приговор подсудимому.

Председательствующий разъясняет приговор и порядок кассационного порядка обжалования приговора.
ВОЕННЫЙ ТРИБУНАЛ ОПРЕДЕЛИЛ:


Меру пресечения осужденному оставить без изменения с содержанием под стражей.
В 14 часов 20 минут председательствующий объявляет судебное заседание закрытым.
п.п. Председательствующий
Секретарь
Богомягков
Кузнецов
В е р н о:

 

 

Добавить комментарий



Защитный код
Обновить

« Пред.   След. »